Ругательный носок. (Публикуется с разрешения пациента)

Ругательный носок. (Публикуется с разрешения пациента)

Нет направления психотерапии, которое подходило бы всем. И методы классической КПТ, как бы я её не любил, тоже не всем и не всегда зайдут.

Случай который я описываю сейчас не раз ставил нас с пациеннтом в тупик. И обычная работа с мыслями, майндфулнесс, реструктуризация и поведенческая активация не срабатывали.

Но сработал черный носок.

Мы приклеили на него кругляшки из лейкопластыря, в центре кружков нарисовали черным фломастером зрачки, натянули носок пациенту на левую руку. Вышла смешная кукла, которая могла открывать и закрывать рот и корчить гримасы.

Спрашивается, а за каким хреном?

А вот за каким.

У моего пациента была странная проблема — он не мог выразить ни словами, ни письменно те критикующие его мысли, которые мучали его днями напролет. Он ругал себя за всё, но не мог произнести, как это звучит. («Потому что жалуются только слабаки»)

А вот Критический носок рассказать смог.
Дальше привожу рассказ пациента от первого лица, как он провел один день с Критиком.

— Ты мерзкий слабак. Об этом мне сказал мой критик. Он проснулся вместе со мной, потянулся, и так и сказал: » Ты никчёмный дебил. Тебе сейчас снова на работу от которой тебя тошнит. А меня тошнит от тебя, слабак».

— Ты рыжий. И у тебя под щетиной воспаление. Откровенно говоря, ты уроддив. Спроси жену, с какого перепоя она за тебя вышла.
Это критик сказал, когда я умылся и вытер лицо полотенцем. Сухое теплое полотенце на мокром холодном лице — это очень приятно. Поэтому критика я почти не слышал.

— Ты отвратительно готовишь. Никому не нравятся твои пригоревшие сырники. Тебе нужно попросить прощения у родных и срочно готовить что-то другое. Что ты сидишь? Иди, убедись в своей рукожопости.

Тут я забеспокоился. Посмотрел, вдруг и правда пригорели? Да нет, посмотрел,вроде  все нормально.

— Ты ужасный отец! — критик смотрел на меня глазенками дочери, — ты не носишь меня на руках все время. Немедленно брось свой дурацкий ноутбук и извинись передо мной. 

— Ты жалкий нищеёп, тебе тридцать два, а у тебя даже нет Мерса, — сказал голосом критика сосед, с которым мы ехали в лифте.

— Ты жирный тюлень, ты никогда бы мне не понравился, тебе нужно срочно худеть себя, — голос критика исходил от симпатичной девушки, проходившей в парке мимо меня.
— К тому же ты ещё и сидишь жуешь этот отвратительный хот-дог. Просто омерзительно. Немедленно выкинь его в урну.

Я с сожалением посмотрел на хотдог, захотел выкинуть, но потом вспомнил о чем мы говорили, Михаил Сергеевич, и с удовольствием его дожевал.

Солнце светило в шею, грело мне плечи, дочка спала в коляске закинув ручки, птички клевали в прелых дубовых листьях какую-то дрянь.

Мимо шли люди с колясками, с собаками,с колясками и собаками, без колясок и без собак. На душе у меня было просто прекрасно.

В  животе растворялся хотдог, вокруг было тихо, умиротворенно, поэтому критик опять затих и больше не появлялся до самого вечера.

Вечером я вытащил из машины пакеты с продуктами и понес всю эту радость к подъезду. Критик встрепенулся и с тихим отчаяньем сказал мне:

— Ну ты согласен хотя бы с тем, что ты отвратительный муж и жена страдает от того, что выбрала тебя?

— Нет, — ответил я, — не согласен, — перевалил пакеты в квартиру, отдал их старшему сыну, обнял жену, поцеловал дочку и с удовольствием потянулся. Мне было очень хорошо.

P.S. Наш насок мы фоткать не стали, он остался у дочки пациента. Зато я приложил несколько фоток того, какие классные штуки можно сделать таким нехитрым образом.